Что делает геймер? Он постоянно что-то воспроизводит. То, во что был втянут. Он хочет отыграться. Он хочет начать новую по "своим" правилам (что иллюзорно) и взять реванш. Маленький человек смутно ощущает, что с ним играют некие мощные, превосходящие его, "анонимные" силы, возможно с ним играет шулер, оставляющий за собой постоянно менять правила, контекст, фигуру и фон... Но выйти из игры невозможно (по крайней мере так кажется) и маленький человек пытается начать "свою" игру, в которой он тоже может жульничать (добывая разные коды, "сохраняясь").
Кто с нами играет? Точнее, наверное, говорить о самовоспроизводящихся играх и отношениях, где участники - лишь их ретрансляторы. Но, думается, все не так просто.
Во-первых, с самого начала с нами играли родители (имеются ввиду разные прелести типа игр "по Берну", проективные идентификации и пр.), с которыми играли их родители (с которыми...) и само Общество. Далее вот это Общество со сложившейся (пусть и исторически обусловленной, временной, но все-таки имеющейся) структурой отношений; другие люди и социальные группы. Далее выясняется, что через нас и Язык говорит. Наверняка  что-то еще говорит через нас, есть разные теории на этот счет.
Ну и в конце концов, может сложиться впечатление, что сама Жизнь с нами играет. :)
С нами играют,  нас обыгрывают. Даже главный исход игры - и тот предрешен))) Вот и попадают люди на удочку, что отыграться, якобы,  можно. Ну хоть "самому" понажимать на управляющую клавиатуру.))) А самое главное, ты (!!!) заканчиваешь игру.)))
Ну и еще важный момент. Игра - это же "не по-настоящему". Воспроизведение этой ситуации. А значит это воспроизведение ощущения "ненастоящей жизни" (да и не только ощущения, я бы сказал). А какое оно может еще быть в условиях отчужденного труда????
(лично я - не геймер; не играю года с 1997г., когда прошел DOOM, и охладел к этому делу))

архетипические путешествия человека-потребителя

Представление о потребляемых предметах как о дискретных вещах призвано скрыть сложную систему социальных, значений отношений и коммуникаций, перекрещивающихся на вещах. Но окружающий человека мир является также и своеобразным экраном для проекций содержаний бессознательного. Процесс антропомофизации вещей уже давно отмечается целым рядом авторов и, в частности, находит свое выражение в фантастике.

Номадический человек, условную "концепцию" которого разработал Жиль Делез (ему принадлежит, вероятно, наиболее яркая ее формулировка), противостоит тоталитарному, репрессивному устройству общества, а номадическое мышление - мышлению тоталитарному.
Но нет ли "подводных камней" в этом противопоставлении? И как концепция номадического человека вписана в контекст существующей культуры, в ее психологический "климат"?

Парадоксальное мышление Жана Бодрийяра

"Мир подобен книге. Тайна книги всегда вписана

на единственной странице. Все остальное — 

не более чем внешний блеск и повторение. 

Окончательная хитрость, как только 

книга будет завершена — заставить эту 

страницу исчезнуть. Следовательно — 

никто не догадается, о чем она..."

Жан Бодрийяр

Гваттари о "Я"

Психоаналитики, считает Гваттари, впадают в ошибку, утверждая, что «Я» представляет собой единую и единственную дискурсивную совокупность, поддерживающую отношения с единственным референтом. «Я» - это одновременно множество дискурсов, соотносящихся со множеством референтов. Это отношение имеет открытый характер: «Я» - это весь мир, и границей его вы- ступает космос в целом. Ошибочно думать, будто «Я» ограничено рамками человеческого тела. Не имеет смысла говорить, что за пределами определённой территории нет «моего Я». Фрейдизм был построен на иллюзорном разоблачении «скрытого содержания» фантазматических и психопатологических ритурнелей. Искусство психоанализа состоит в том, чтобы заставить ритурнели играть на аффективных сценах: свободные ассоциации, перенос и т.п. Однако психоаналитики упустили из вида гетеро-генезис семиотических составляющих высказывания. Первоначально при изучении бессознательного ещё принимали во внимание два плана выражения - речевой и иконический; но впоследствии структурализм всё свёл к речи, так что иконический план исчез из исследовательского поля. Но, даже если психоанализ вернётся к этой второй составляющей выразительности, он всё равно будет обречён на пустые переносы и стереотипные и стерилизованные обмены. Причину этому Гваттари усматривает в буржуазности психоанализа. Буржуазный мир - это мир, в котором методически обесценивается любое проявление своеобразия.
...Гваттари...  в его работах центральной категорией выступает субъективность, и он постоянно подчёркивает, что субъективность становится на пересечении индивидуального и социального

Адорно об "абсолютном знании"

После Освенцима: Т. Адорно Негативная диалектика

Если кому-то удастся вспомнить о том, что он когда-то почувствовал, услышав слова падаль и стадо свиней, то это, наверное, больше приблизит его к абсолютному знанию, чем гегелевская глава, которая обещает своему читателю это абсолютное знание для того, чтобы, по зрелому размышлению, отказать ему в нем.

забыть фуко

Антропология - Жан Бодрийар. Забыть Фуко

Короче говоря, дискурс Фуко — зеркало тех стратегий власти, которые он описывает. В этом, а не в «коэффициенте истины» состоит его сила и соблазн; истина — его лейтмотив, но сами процедуры истины не имеют значения; дискурс Фуко обладает не большей истиной, чем любой другой, а его сила и соблазн заключены в анализе, который раскрывает тончайшие грани своего объекта, описывая его с тактильной и в то же время тактической точностью, где аналитическая сила поддерживается силой соблазна и сам язык производит новые виды власти. Такова описанная Леви-Стросом символическая эффективность действия мифа — вот почему это не дискурс истины, а в полном смысле слова мифический дискурс, и я полагаю, что внутри себя он не испытывает иллюзий относительно того эффекта истины, который производит. Впрочем, как раз этого и недостает тем, кто, следуя за Фуко, обходит эту мифическую схему и остается с истиной, одной только истиной.

Психология сериала "LOST"

Телесериал "LOST" ("Остаться в живых" - отечественный вариант "перевода") стал одним из наиболее популярных проектов за всю историю жанра телесериала и породил целый ряд сопутствующих явлений (выпуск книг, комиксов, видеоигр и пр., связанных с сюжетом). Несмотря на реалии эпохи тотального перепроизводства в сфере "индустрии грез" и рекламных уловок, направленных на производства спроса, мы можем предположить, что подобные кинофильмы и сериалы, становящиеся  "культовыми", все же задевают некие глубинные пласты человеческой психики.
Мы не будем стремится найти  "настоящий смысл" или "правильную" интерпретацию этого сериала. Мы будем исходить из предположения об открытости любого произведения, о его незавершенности и возможности любых интерпретаций, не противоречащих друг другу.
Сериал "Lost" многослоен. Создается впечатление, что его создатели намеренно плели именно такую сложную многослойную, нередко парадоксальную, ткань, привлекающую внимание людей с самым различным психическим складом, что само по себе создавало большой простор для интерпретаций, коих было создано действительно немало. На просторах интернета достаточно разноязычных ресурсов, где представлены самые разнообразные попытки понять этот сериал - на основе прочтения "тайных знаков" и деталей, магии чисел, логики, попыток связать сюжет с релятивистской физикой и пр.
Нас же будет интересовать психологическая сторона этого сериала.

Бодрийяр

А. Дьяков о Бодрийяре: "Система — это система самовоспроизводства. Все
переживаемые ею трансформации направлены лишь на лучшее
приспособление под себя всей реальности. В наши дни система
ликвидировала миф о первоначале и референтности, который она
сама же когда-то и выработала, заменив его мифом о бинарности,
ярко выраженном в коде ДНК. Ликвидация мифа о первоначале
есть ликвидация внутренних противоречий системы: ведь больше
нет никаких реальности и референции, с которыми можно было
бы сопоставлять систему, а значит, нет и противоречий. Таким
образом ликвидируется и миф о конце системы, т.е. о
революции.2

причинность

Касториадис: "Причинность же - это всегда отрицание изменчивости, утверждение двойного тождества: тождества в повторении
одних и тех же причин, приводящих к одним и тем же следствиям; конечного тождества причины и следствия,
поскольку каждый из этих элементов с необходимостью причастен другому или оба одному и тому же.'
Неслучайно, что здесь игнорируется стихия, в которой и посредством которой преимущественно развертывается
общественно-историческое - а именно смыслы или значения: они игнорируются или же трансформируются в
простой эпифеномен как внешний сопровождающий момент всего, что реально происходит."
"Существует лишь одна альтернатива: или время - ничто, странная
психологическая иллюзия, маскирующая существенную вневременность порядкового соотношения, или же оно -проявление факта рождения чего-то иного, чем то, что есть, рождения некоей новизны или иного, а не просто
проявления ряда следствий или разновидностей того же самого. 

Бейтсон о жертве double bind

Для жертвы в ситуации double bind безопаснее не только соскочить на метафорический уровень сообщений, но еще лучше - сделать скачок и самому превратиться в кого-то другого или сделать другой скачок и утверждать, что сам он находится совсем в другом месте. В таком случае double bind не будет оказывать своего действия на жертву, потому что попал в эту ситуацию совсем не он - сам он пребывает где-то в другом месте. Иными словами, высказывания, свидетельствующие о дезориентированности пациента, могут быть интерпретированы как способы его защиты от актуальной ситуации. Патология возникает тогда, когда пациент-жертва либо не сознает метафоричность своих реакций, либо не может сказать об этом. Пациент будет отдавать себе отчет в метафоричности своей речи, если осознает, что он защищается и, следовательно, боится другого человека. Однако это осознание для него может быть равнозначно обвинению другого и потому способно вызвать беду.   
http://www.gestaltlife.ru/publications/8/view/104 

Ж.Делёз: "Да, именно так, теория - это нечто вроде ящика с инструментами. Она не имеет ничего общего с означающим... Надо, чтобы она служила, чтобы она работала. И причем не ради себя. А если нет людей, чтобы ею воспользоваться, начиная с самого теоретика, который в таком случае перестает быть теоретиком, то это означает, что теория ничего не стоит или же ее пора ещё не пришла. Теорию не меняют, а делают из неё другие теории, и с её помощью получают другие, те, что хотят сделать. Любопытно заметить, что необычайно ясно выразил это автор, считавшийся чистым интеллектуалом, Пруст. Он говорил: пользуйтесь моей книгой как очками, направленными на внешний мир, и если одни вам не подойдут, то берите другие, сами найдите себе инструмент, который неизбежно станет инструментом
борьбы. Теория - не то, что тотализует, а то, что множится, и то, что множит."
Я согласен, но тут возможны крайности вплоть до солипсизма или безумия. Все хорошо в меру :)

Бейтсон

double_bind   цитирует неизданного (у нас) Бейтсона: "...Творческие, динамичные свойства живых существ связаны именно с капризной природой их окружающей среды. Слово каприз я использую обдуманно.
<...> Для описания скверных шуток, которые Природа проделывает над хорошо адаптированным организмом, как раз подходит слово капризы. На протяжении многих поколений Природа давала этому организму возможность действовать на основе предположения, что на какую-то ее характеристику можно положиться. Она вела организм по дорожке, пока он не ассимилировал факторы, обеспечивающие адаптацию, в свою глубинную структуру. А потом раз! -- и характеристики окружающей среды изменяются. В известном смысле, это ужасно нечестно. Природа провоцирует организм положиться на нее, а затем меняет тактику и говорит: "Вот видишь, ты мне доверился. А теперь посмотри на себя. Ты попал в беду". Однако в другом смысле или с точки зрения более широкой перспективы эта нечестность вновь и вновь создает условия для эволюционного творчества.
<...> Мы преимущественно думали о даблбайнде как о деструктивном опыте, как о травме. Однако если изображенная мной аналогия является здравой, становится ясно, что хотя опыт даблбайнда всегда отчасти неприятен, возможно и то, что этот тип опыта является неотъемлемой частью характерологического роста в широком смысле слова. Без такого опыта индивидуум был бы в известном смысле статичен, хотя излишек такового может довести его до шизофрении. Дело выглядит так, словно дифференциация и творчество -- что бы ни значили эти слова -- возникают тогда, когда окружающая среда и не слишком последовательна, и не слишком капризна."
Я уже как-то писал об этом.  Социум насквозь шозофреногенен и шизофреничен. Один язык (как таковой) чего стоит - он и коммуникация, и принуждение, да много чего написано уже о языке, язык "играет с нами" в очень изощренные игры.  А ведь без языка невозможно человеческое сознание. Но не о языке сейчас речь. Все устройство социума таково. А вот как "процветает" "самая могучая держава", и эти тенденции лишь усиливаются.
Складывается впечатление, что природе было "очень нужно", чтобы новый вид - человек - был помещен в неизмеримо более сложные, "шизофренические" условия. Возможно, этот самый человек должен как-то радикально измениться в результате (ну не как без этого целеполагания, несмотря ни на что))))? Только вот пока он не хочет меняться, постоянно сваливаясь в деструктивные защитные реакции, что мы и наблюдаем. Может быть, не время еще)

Роллой Мэй о фрейдовском инстикте смерти

"Определенно ясно, что фрейдовские механизмы привлекают разделение на дискретные причинно-следственные формулировки, которые удовлетворяют той детерминистской методологии, которая доминирует в американской психологии. Но необходимо также видеть, что делая из фрейдизма догму, мы упускаем существенные и жизненно важные аспекты фрейдовской мысли. В настоящее время существует любовный треугольник между фрейдизмом, бихевиоризмом в психологии и позитивизмом в философии. Примером одной из сторон этой связи является большая схожесть между теорией научения – редукции влечений Халла и фрейдовской концепцией удовольствия, целью бихевиоризма как состоящей из редукции стимулов. Примером второй связи в этом треугольнике является заявление философа Германа Фейгла, которое он сделал в своей речи на недавно прошедшем ежегодном собрании Американской психологической ассоциации, о том, что специфические фрейдовские механизмы могут быть сформулированы и использованы научно, но такие понятия, как "инстинкт смерти", – нет.
Но проблема в том, что такие конструкты, как "инстинкт смерти", по Фрейду, как раз и являются теми элементами, которые спасают его систему от полной механистичности; эти конструкты всегда лежат по другую сторону от детерминистических ограничений его теории. Они являются мифологией, в лучшем смысле этого слова. Фрейд не довольствовался простым проникновениям мифологических измерений в свое мышление, несмотря на свое старание в то же время выразить психологические закономерности в биологических предположениях девятнадцатого века. На мой взгляд, его методология была основой величия его вклада и сущностью для его центрального открытия – "бессознательного". Она была также сущностью его радикального вклада в новый образ человека, а именно, человека, которым движут демонические, трагические и деструктивные силы. Я пытался где-то в другом месте показать, что фрейдовская трагическая концепция Эдипа гораздо ближе к истине, чем наша склонность интерпретировать эдипов комплекс в терминах раздельно-половых и враждебных отношений в семье. Формулировка "инстинкта смерти" как биологического инстинкта не имеет, конечно, никакого смысла, и в этом случае правильно отвергается бихевиоризмом и позитивизмом. Но как психологическое и духовное состояние трагической натуры человека идея имеет действительно большое значение и превосходит любую чисто биологическую или механистическую интерпретацию. "